-Да.

- А Москва больше? - Да.

- А Грузия больше, чем Баку?

- Грузия не город. Это республика.

- Как Азербайджан?

-Да. .

- Мам, а сколько человек живет в Копенгагене?

- Не знаю... - рассеянно проговорила она. - Почему именно в Копенгагене?

- Мне название нравится.

- А-а...

-Мам когда я вырасту, я поеду в Копенгаген. Хочешь,

тебя тоже возьму?

- Нет.

- Почему?

- Потому что тогда я буду старая и ничего не буду хотеть, - она прижалась лбом к прохладному стеклу, и ее дыхание оставляло маленький матовый кружок на голубом стекле - тающий призрачный островок.

- А старые ничего не хотят? - спросил он.

- Обычно... - сказала она. - Почти нет...

- А тебе обязательно надо быть старой? - спросил он.

- Ничего недоделаешь...

Он замолчал. Она слышала, как он усердно пыхтит и водит карандашом по бумаге. Не хотелось оборачиваться. Бог с ним, другой прикреплю, подумала она.

- Мам, мне скучно... - сказал вдруг Элька и захныкал, закапризничал.

Она вытерла глаза, обернулась к нему, быстро подошла, подняла его, порывисто обняла и стала целовать в сморщенное в капризную гримасу лицо. Он положил ей голову на плечо, и она ходила с ним по квартире, словно баюкая.

Зазвонил телефон.

- Пусти меня, пусти! - затормошил он ее. - Это папа! Папа звонит! Он обещал мне в зверинец!..

Она опустила его на пол, он подбежал к телефону.

- Але! - крикнул Элька в трубку. - Да это я, Элька! Здрасте папа. Я хочу в зверинец. Да, я дома сижу и тебя жду. Хорошо. До свидания, - он положил трубку и торжествующе посмотрел на мать. - Папа сейчас придет и возьмет меня в зверинец.

Валида молча, тихо улыбнулась, он заметил, что она грустна и сказал:

- Мам, а тебе будет скучно без меня?

- Будет, Элька, но что делать... Я тут как раз поработаю.