Михайло, ступая до горяча натруженными ногами по прохладным доскам вымытого пола, прошел в сени, долго копался в углу среди старых замков, железяк, мотков проволоки: что-то искал. Потом вышел на крыльцо, крикнул жене:

- Ань! Ты случайно не видела карбюратор?

- Какой карбюратор?

- Ну такой... с трубочками!

- Не видела я никаких карбюраторов! Началось там опять...

Михайло потер ладонью щеку, посмотрел на машину, ушел в избу. Поискал еще под печкой, заглянул под кровать... Карбюратора нигде не было.

Пришла Анна.

- Собрался?

- Тут, понимаешь... штука одна потерялась, - сокрушенно заговорил Михайло. - Куда она, окаянная?

- Господи! - Анна поджала малиновые губы. На глазах ее заблестели светлые капельки слез. - Ни стыда ни совести у человека! Побудь ты хозяином в доме! Приедет раз в год и то никак не может расстаться со своими штуками...

Михайло поспешно подошел к жене.

- Чего сделать, Нюся?

- Сядь со мной. - Анна смахнула слезы.

Сели.

- У Василисы Калугиной есть полупальто плюшевое... хоро-о-шенькое! Видел, наверно, она в нем по воскресеньям на базар ездит!

Михайло на всякий случай сказал:

- Ага! Такое, знаешь... - Михайло хотел показать, какое пальто у Василисы, но скорее показал, как сама Василиса ходит: вихляясь без меры. Ему очень хотелось угодить жене.

- Вот. Она это полупальто продает. Просит четыре сотни.

- Так... - Михайло не знал, много это или мало.

- Так вот я думаю: купить бы его? А тебе на пальто соберем ближе к зиме. Шибко оно тянется мне, Миша. Я давеча примерила - как влитое сидит!

Михайло тронул ладонью свою выпуклую грудь.

- Взять это полупальто. Чего тут думать?

- Погоди ты! Разлысил лоб... Денег-то нету. А я вот что придумала: давай продадим одну овечку! А себе ягненка возьмем...