- Правильно! - воскликнул Михайло.

- Что правильно?

- Продать овечку

- Тебе хоть все продать! - Анна даже поморщилась.

Михайло растерянно заморгал добрыми глазами.

- Сама же говорит, елки зеленые!

- Так я говорю, а ты пожалей. А то я - продать, и ты - продать. Ну и распродадим так все на свете!

Михайло открыто залюбовался женой.

- Какая ты у меня... головастая!

Анна покраснела от похвалы.

- Разглядел только...

Из бани возвращались поздно. Уже стемнело.

Михайло по дороге отстал. Анна с крыльца услышала, как скрипнула дверца кабины.

- Миша!

- Аиньки! Сейчас, Нюся, воду из радиатора спущу.

- Замараешь белье-то!

Михайло в ответ зазвякал гаечным ключом.

- Миша!

- Одну минуту, Нюся.

- Я говорю, замараешь белье-то!

- Я же не прижимаюсь к ней.

Анна скинула с пробоя дверную цепочку и осталась ждать мужа на крыльце.

Михайло, мелькая во тьме кальсонами, походил около машины, вздохнул, положил ключ на крыло, направился к избе.

- Ну сделал?

- Надо бы карбюратор посмотреть. Стрелять что-то начала.

- Ты ее не целуешь случайно? Ведь за мной в женихах так не ухаживал, как за ней, черт ее надавал, проклятую! - рассердилась Анна.

- Ну вот... При чем она здесь?

- При том. Жизни никакой нету.

В избе было чисто, тепло. На шестке весело гудел самовар.

Михайло прилег на кровать; Анна собирала на стол ужин.

Неслышно ходила по избе, носила бесконечные туески, кринки и рассказывала последние новости:

- ... Он уж было закрывать собрался магазин свой. А тот - то ли поджидал специально - тут и был! "Здрасти, - говорит, - я ревизор..."

- Хэх! Ну? - Михайло слушал.

- Ну тот туда-сюда - заегозил. Тыр-пыр - семь дыр, а выскочить некуда. Да. Хворым прикинулся...

- А ревизор что?

- А ревизор свое гнет: "Давайте делать ревизию". Опытный попался.