В окна лился негреющий серебристый свет. На полу, в светлом квадрате, шевелилось темное кружево теней.

Гармонь ушла на покой. Теперь только далеко в степи ровно, на одной ноте, гудел одинокий трактор.

- Ночь-то! - восторженно прошептал Михайло.

Анна, уже полусонная, пошевелилась.

- А?

- Ночь, говорю...

- Хорошая.

- Сказка просто!

- Перед рассветом под окном пташка какая-то распевает, - невнятно проговорила Анна, забираясь под руку мужа. - До того красиво...

- Соловей?

- Какие же сейчас соловьи!

- Да, верно...

Замолчали. Анна, крутившая весь день тяжелую веялку, скоро уснула.

Михайло полежал еще немного, потом осторожно высвободил свою руку, вылез из-под одеяла и на цыпочках вышел из избы.

Когда через полчаса Анна хватилась мужа и выглянула в окно, она увидела его у машины. На крыле ослепительно блестели под луной его белые кальсоны. Михайло продувал карбюратор.

Анна негромко окликнула его.

Михайло вздрогнул, сложил на крыло детали и мелкой рысью побежал в избу. Молчком залез под одеяло и притих.

Анна, устраиваясь около его бока, выговаривала ему:

- На одну ночь приедет и то норовит убежать! Я ее подожгу когда-нибудь, твою машину. Она дождется у меня!

Михайло ласково похлопал жену по плечу - успокаивал. Когда обида малость прошла, он повернулся к ней и стал рассказывать шепотом:

- Там что, оказывается: ма-аленький клочочек ваты попал в жиклер. А он же, знаешь, жиклер... там иголка не пролезет.

- Ну теперь-то все хоть?

- Конечно.

- Бензином опять несет! Ох... Господи!..

Михайло хохотнул, но тут же замолчал.

Долго лежали молча. Анна опять стала дышать глубоко и ровно.

Михайло осторожно кашлянул, послушал дыхание жены и начал вытаскивать руку

- Ты опять? - спросила Анна.

- Я попить хочу.

- В сенцах в кувшине - квас. Потом закрой его.