- Али давно, - говорит, - по тебе плетка не гуляла, что ты больно смела стала, - не в свое дело вяжешься?

- Мишенька, друг ты мой, я сон про тебя видела нехороший, послушай ты меня, отпусти мужиков!

- То-то, - говорит, - я и говорю: видно, жиру много наела, думаешь, и плеть не проймет. Смотри!

Рассердился Семеныч, ткнул жену трубкой с огнем в зубы, прогнал от себя, велел обед подавать.

Поел Михаил Семеныч студню, пирога, щей со свининой, поросенка жареного, лапши молочной, выпил наливки вишневой, закусил сладким пирогом, позвал кухарку, посадил ее песни играть, а сам взял гитару и стал подыгрывать.

Сидит Михаил Семеныч с веселым духом, отрыгивается, на струнах перебирает и с кухаркой смеется. Вошел староста, поклонился и стал докладывать, что на поле видел.

- Ну что, пашут? Допашут урок?

- Уж больше половины вспахали.

- Огрехов нет?

- Не видал, хорошо пашут, боятся.

- А что, разборка земли хороша?

- Разборка земли мягкая, как мак рассыпается.

Помолчал приказчик.

- Ну, а что про меня говорят, - ругают?

Замялся было староста, да велел Михаил Семеныч всю правду говорить.

- Все говори, ты не свои слова, а ихние говорить будешь. Правду скажешь, я тебя награжу, а покроешь их, не взыщи, выпорю. Эй, Катюша, подай ему водки стакан для смелости.

Пошла кухарка, поднесла старосте. Поздравил староста, выпил, обтерся и стал говорить. "Все одно, - думает, - не моя вина, что не хвалят его; скажу правду, коли он велит". И осмелился староста и стал говорить:

- Ропщут, Михаил Семеныч, ропщут.

- Да что говорят? Сказывай.

- Одно говорят: он богу не верует.

Засмеялся приказчик.

- Это, - говорит, - кто сказал?

- Да все говорят. Говорят, он, мол, нечистому покорился.

Смеется приказчик.

- Это, - говорит, - хорошо. Да ты порознь расскажи, что кто говорит.