- Уезжаете?

Он кивнул.

- В Душанбе?

- Нет.

- Домой в Москву?

- Еще дальше.

- Уж не в Париж ли?

- В Венгрию.

- Не может быть!

Он показал телеграмму. Что отъезд поезда Дружбы назначен на 21-го апреля.

- Везет же некоторым! - В сердцах она защелкала на деревянных счетах. - Тем более что венгры - любимый мой народ.

- Вы их знаете?

- Не знала бы, не говорила.

- А откуда?

- Вот журналисты... Ну, знакомый был. В Душанбе мне повстречался. Нападающий из сборной по водному поло. Венгры, они на наших смахивают. Скуластые, чернявые и смуглые. Но будут покультурней. Европа! Прилетели, всухую разгромили, сердца поразбивали и домой. Адресок, между прочим, оставил. Приезжай, говорит, в Будапешт, он красивей Парижа. Конечно бы, поехала, только кто меня пустит? А вам вот и на цифры везет... Двадцать один с вас рэ.

Окно он не закрывал, и книга на столе снова покрылась слоем белой пыли. Это был "Коран" в переводе Крачковского. Из местной библиотеки, которая уже закрылась. Гостиничным полотенцем он обтер черный том и спустился. Крашеная мадьярофилка возвращать за него книгу не захотела, но сказала, где живет библиотекарь Зина. Он пересек площадь и в темноте за домами вышел на свет женского общежития - последнего здания перед горой.

Ему открыла азиатка - маленькая, как подросток. Зина была дома, но в данный момент занята. Его привели на кухню. На подоконнике в стеклянной баночке стоял колючий букет - из игл дикобраза. На столе развернутый номер "Иностранной литературы", пепельница с окурками и бутылочка лака для ногтей. "Вы садитесь". С "Кораном" в руках он сел на табурет. Но тут же и отпрянул - стена за ним тряслась. Девушка улыбнулась: "У Зины парень... Вы думали, землетрясение?" Шелковый узбекский халат на ней был перетянут в талии. Она села нога на ногу и задернула колено.