«Что делать? — думал он. — Кинуться на Вальку и отнять пузырёк? Не получится. Валька сильнее. Да и неизвестно, за кого хуторские мальчишки горой станут. Не растил лягушонка, а тут прибежал отнимать! Что же делать?» — томился мальчишка.

И вдруг его как током ударило: обменять! Обменять на коллекцию!

Он кинулся снимать с подоконника корабли. А перед глазами у него так и стояли прозрачные лапки лягушонка на грязном стекле.

— Он его в пузырёк! Живого в пузырёк! — приговаривал Тимоша. Корабли не помещались у него в руках и падали на землю. — Врёшь! Глаза твои, Валечка, завидущие, сменяешь! Посылай ты их куда хочешь! Тоже мне опыт! Живого в пузырёк запихивать!

— Корзинку возьми, — сказал дед Аггей каким-то странным голосом, словно хотел ещё что-то добавить.

Тимоша оглянулся на старика и увидел, что брови у него не насуплены.

— На-кось корзинку.

Ребята всё толпились у кудиновского дома, правда, их поубавилось. Валька рассказывал про жизнь в космических кораблях.

«Только бы не успел он сказать: эна-бена, на лягушку нет обмена», — приговаривал про себя Тимоша, протискиваясь к пузырьку.

— Что просишь — не знаю, — выдохнул он, — эту вещь меняю.

По древним мальчишеским законам, которые свято чтились на хуторе, после этого нужно было обязательно меняться.

— Это же научный лягушонок! — Валька покраснел от досады, потому что знал: все мальчишки, которые только что так восторженно рассматривали лягушонка и хвалили его за терпение, теперь стеной против него встанут и даже могут поколотить за нарушение неписаного закона. — Лошадь на вошь! — сказал он нехотя. — Что просишь, что даёшь?

Обмен мог ещё и не состояться, если предложения были бы не равноценными.

— Коллекцию!

— Ух ты! — ахнул Васька. — Да на эту коллекцию можно тыщу таких лягушек сменять.

— Эва! — закричал Каська Мотнев. — Лягва сама растёт, а на корабли талант надо иметь.