- Стой! Кто идет? - негромко окликнул Тихонов. Но никто не ответил. Тихонов всмот-релся и увидел двух человек. Они шли молча, не останавливаясь, как глухие.

- Стой! - снова крикнул Тихонов и хотел было выстрелить, но передний человек спотк-нулся о прибрежные камни и упал.

Спутник его пытался поднять упавшего за плечи и посадить, но человек снова тяжело, как мертвый, падал на лед.

Тихонов взял ружье на руку и осторожно подошел к лежащему.

- Кто такие? - спросил он сурово. - Отвечай - без утайки.

- Погоди, служивый, - сказал из темноты усталый голос. - Подсоби внести его в дом: человек без памяти.

Тихонов взял лежащего за плечо и отдернул руку: под плащом он почувствовал твердый офицерский эполет.

- Офицер? - спросил он шепотом.

- Офицер.

- А ты кто?

- Я матрос.

- Есть приказание, - сказал вполголоса Тихонов, - задерживать всякого, какого бы ни был звания, и представлять его высокородию полковнику Киселеву. Откуда идете и по какой надобности?

- Замерзает человек! - сказал с отчаянием матрос. - Подсоби внести в дом, Христа ради. Успеешь еще допытаться.

Тихонов смолчал. Вместе с матросом он поднял офицера и внес его в сторожку.

Старый швед встал, захлопнул Библию и молча смотрел, как офицера укладывали на пол около печки. Потом он не торопясь достал из стенного шкафчика штоф с водкой, налил ее в синий стакан и, как обычно что-то бормоча и сердясь, поднял офицеру голову и влил ему водку в рот. Водка разлилась по грязному мундиру.

Офицер вздохнул, открыл глаза, увидел Тихонова и порывисто сел.

- Солдат? - спросил он и схватился рукой за грудь. - Куда мы вышли, служивый?

- Аландские острова, ваше благородие, - ответил Тихонов. - Разрешите спросить - откуда идете и по какой надобности?

Офицер усмехнулся.

- Идем мы, - ответил он медленно, - из самого Петербурга. В Швецию. А надобнось у нас простая, братец: спасаемся от царской петли. Понял?