Мамед-Али. Туда, куда не все.

Эдиля. Ну-ну, отвернитесь.

Абдул-Али-бек. Правильно. Завернись в палас и ползи со всем миром1.

Маме д-А ли. Ничего подобного. Я скорее в саван со всем миром, чем в палас.

Эдиля. Балаш! Мы ждем вашего отца.

Балаш. Прошу не беспокоиться, он сейчас придет. (В среднюю дверь). Папа, гости тебя ждут.

Никто не отвечает. Балаш уходит.

Эдиля. Господа! Я видела здесь какого-то пастуха и в одном белье, понимаете?

Мамед-Али. Вероятно, кто-нибудь из родственников Балаша.

Абдул-Али - б е к. Совершенно верно. И я так думаю.

Эдиля. Да нет же. Я говорю о пастухе. Ну, о подлинном чабане.

Абдул-Али - б е к. Правильно. Так оно и есть.

Мамед-Али. Очень возможно, что он не выйдет к нам.

Эдиля. Этого не может быть. Раз я приказала, значит выйдет.

Открывается дверь, и Атакиши, словно получив удар в спину, влетает в комнату и растерянно озирается вокруг. В другую дверь входит Гюлюш.

Гюлюш (оглядев гостей и увидев отца, бросается к нему). Отец, что с тобой? Кто выставил тебя на посмешище?

Атакиши не решается говорить и делает знаки, что он немой.

Да что с тобой?

Атакиши (забыв о своей немоте, в отчаянии кричит). Ах, дочка, дочка! Я не знаю, что со мной делают!

Все растерянно переглядываются.

Гюлюш (первая овладевает собой). Ну, довольно, хватит! У меня мать такая была. Чуть что - в слезы. (Смотрит на Эдилю холодным взглядом и встречает такой же взгляд Эдили). Простите, мадам, я вас не заметила. Рада вас видеть! Вы еще не знакомы? Отец, сними свою феску. Стоять при дорогих гостях в феске невежливо. И вообще ты ее не удержишь на голове. Тебе нужна другая шапка. (Показывает свою кепку). Вот такая. Причем, ее надо пригвоздить к голове.