- Ты чего сказал Марфе Дмитриевне?

- Идите вы в это дело вместе с Марфой Дмитриевной! - закричал мужчина попятившись.

- Ах ты!.. ах-х... - женщина чуть не схватила мой аппарат.

- Агриппина! - мужчина воскликнул торжественно, указывая на аппарат пальцем. - Ты сломаешь ребенку вещь, Агриппина!..

Она с опаской потрогала аппарат:

- Тяжесть какая! С ума сошли - надевать на детей...

Мужчина повеселел:

- Рацуха! Зато премию огребли! Вот и Федору поставили искусственное горло, а у него почки заболели.

- От водки, - сказала женщина.

- От горла!

Он хотел добавить, но я перебил, обидевшись за мой аппарат:

- Мне дядя Валя делал! Он самый лучший мастер, у него на выставке...

- Валя, Валя, Валя... - гость важно смотрел на металлические планки, винты и вдруг, в суровом неудовольствии, спросил: - С шестимесячной завивкой?

Я прошептал озадаченно:

- Нет...

- Ну, так и есть, я ее знаю!

- Паша! - яростно сказала женщина. - Уходи отсюда, Паша, не доводи меня, а то будешь бедный!

- Ну, знаешь ли! - мужчина замигал, посапывая, и, возмущенный, вышел.

- Олежечка, - сказала мне женщина, хотя зовут меня совсем не Олежечкой, - ты сейчас оденешься, моя хорошая, а я принесу тебе закусочку.

Она ушла, а я впился зубами в подушку от жалости, что не досмотрел сон; у меня потекли слезы - так невыносимо жаль было неразъяснившегося счастья!

* * *

Этот сон повторится через шесть лет, когда мне будет четырнадцать. Повторится несколько ночей подряд перед тем, что так пронзительно врежется в мою жизнь.

3.

Я вложил мою высохшую левую ногу в аппарат, зашнуровал его, надел сатиновые шаровары взамен больничных штанов: сегодня, вернее, вчера вечером, когда меня привезли в эту комнату, началась моя новая жизнь. Меня усыновил замдиректора нашего лечебно-учебного учреждения для физически неполноценных сирот Виталий Александрович Пенцов.