Теймур. А что вчера произошло?

Аля. Неважно. Жизнь проходит. И я хочу, чтобы мы наконец жили вместе, я готовила бы тебе обед, стирала твои рубашки, спала с тобой, не думая о том, что за стеной подслушивают.

Теймур. Стены есть везде.

Аля. Но не такие тонкие. Не перебивай. Я тебе тоже нужна. С тобой рядом должен быть любящий человек, каждое утро внушающий тебе, что ты гений.

Т е и му р. Зачем?

Аля. Это нужно каждому пишущему человеку. Особенно, когда его не очень печатают... Ты должен ежедневно получать свою порцию признания и ласки. Иначе зачахнешь.

Т е и м у р. Я не цветок.

Аля. Писателей тоже надо регулярно поливать.

Т е и м у р. Поздно ты это поняла.

Аля. Ну что делать? Поумнела.

Т е и м у р. Поздно.

Аля. Умолкни. Я сделаю все, что ты хотел: разведусь, пойду работать, снимем комнату и заживем вместе. Я принесу тебе удачу. Поверь.

Т е и м у р. В это-то я верю.

Аля. Поцелуй меня... Крепче... Ближе... Еще (Голос слабеет прерывается).

Т е и м у р. Пошли ко мне.

Уходят.

Светлеет. Возникает лабиринт комнат, соединенных нешироким коридором, их семь. В центре, довольно большая гостиная, обставленная смешанной мебелью разных времен и стилей - от дореволюционного шкафа и послевоенного полированного серванта до современной "стенки". Стулья тоже "всех времен и народов". Есть ковры. За длинным столом сидит семья Старика.

Старик просматривает какие-то бумаги, одну за другой их подает ему активно жующая Эльмира. Рена ест равнодушно, думая о своем... Гарии Вартанович что-то нашептывает Софье Михайловне, которая бдительно следит за тем, чтобы Игорек, ее сын, съел все, что она ему подкладывает. Щуплый и грустный Яя сидит напротив пышущего здоровьем и силой Руфата, только что закончившего утреннюю гимнастику. Теймура нет, его стул пустует...

Руфат (Яе). Неля шагает рядом, ни о чем не догадывается. На улице ни души. Смотрю. Из - за угла появляется какой-то тип и идет прямо навстречу.