Е. Н. - бодрая, жизнерадостная старуха (77 лет), очень эмоциональная (и всплакнуть успела, и посмеяться с нами), и неглупая. Ее рассказ о быте и нравах семьи доктора В-Я. очень полезен для меня. С глубоким уважением и любовью вспоминает дом, где с ней, деревенской девчонкой, говорили на «вы», где работа была легкой ("Самовар поставить к 8 для барина, а барыня с детками завтракать встают к одиннадцати…"), а плата хорошая. Когда няня Е. Н. родила вне брака, Анна Васильевна Войно-Ясенецкая не стала ее ругать, а наоборот, взяла к себе с ребенком. С хозяевами поехала она в Ташкент, где жила до начала 1918 года, хватив уже разрухи и разлада, которые сопровождали революцию.

Бывший дворник Переяславской больницы Горбунов никаких сведений не дал. Ничего интересного не сказал и один из первых Переяславских партийных функционеров (организатор местного ЧК и комсомола) Дьяков. Теперь он на покое и смотрит передачи, взирая на экран новейшего телевизора. А в свое время был здесь грозой. Тычет мне в руки портреты членов первой партячейки и первого райсовета. Никого не осталось в живых. Всех поубивали в 30-х годах. Объяснить ему, что он и его дружки — творцы эры беззакония, которая их же и пожрала — бесполезное дело. Мой собеседник, имея образование в объеме приходского училища, был за годы советской власти начальником политотдела МТС ("Вы знаете сельское хозяйство?" — "А чего там было знать?.."), начальником связи Ярославской области ("Вы связист?" — "Да, я в 1913 году поступил работать в почтовую контору"), секретарем райкома, председателем райисполкома… Кто исчислит вред, нанесенный этим милым, свежим старичком у телевизора? Спрашиваю:

— Вы довольны делом своих рук? Вы ЭТОГО хотели, когда делали революцию? Вот этого, того, что сейчас видите вокруг?

— Да, этого мы и хотели, — говорит с легким сердцем этот персональный пенсионер областного значения.

17 марта