Выступление в мужском общежитии ЗИЛа. 16-этажный домина рядом с Южным портом. 900 парней, в основном, недавно окончившие службу в армии, заполняют 2-, 3- и 4-комнатные квартиры этого дома. В каждой комнате 2–3 койки. На столиках — учебники и кучи детективов. На стенах — хорошенькие девушки из иллюстрированных журналов. Парни, в основном, деревенские. Это их жизненный путь: из одной казармы в другую. Рядом такой же 16-этажный дом для девушек. Бывшие солдаты женятся на подружках из соседнего дома и основывают в Чертанове или еще где-нибудь квартирку — где дух казармы смешивается с духом мещанских картинок и пуфиков. Телевизор и детская кроватка дополняют картину.

Слушали меня хорошо, благодарили, приглашали приходить еще. Одна беда: никто из трех десятков присутствующих — возраст 24–27 лет, образование среднее — никогда не слыхал имен Пастера, Мечникова, не говоря уже о современных академиках.

Прочитал I том "Истории русской церковной смуты" Левитина и Шаврова (Самиздат, 1963). Очень хорошо написанная, богатая материалами (документами) книга. Совершенно ясно, что та обстановка гонений, арестов, ограблений церкви в первые годы советской власти, неизбежно должна была привести к а) озверению одних и б) низкопоклонству и подхалимству других деятелей церкви. "Живая церковь" — вариант б), а Патриарх Тихон — вариант а). Рассказывается о предательском характере живоцерковников, которые не только публично поддерживали расстрелы, производимые ревтрибуналами по обвинению церкви в укрытии ценностей, но и сами доносили на своих идейных противников. Левитин и Шавров показали, что подлинным режиссером всей этой грязной истории был соответствующий отдел ЦК, во главе с неким Тучковым. Тучков сочувствовал законно избранному Патриарху Тихону (как он потом признавался), но поддерживал живоцерковников ради политических целей. "Живая церковь" благословляла разграбление церковного имущества.