Умер Владимир Михайлович Померанцев. Имя его памятно всем, кто любит и знает отечественную литературу. Он — зачинатель новой публицистики, нового литературоведения. Нового — в смысле послесталинского. Его статья "Об искренности в литературе" прогремела как взрыв в болоте в 1954 году. Он был сам предельно искренним и чистым человеком, хорошим товарищем и интеллигентом с ног до головы. Бывший прокурор и офицер, он испортил себе карьеру тотчас как только понял, что ЭТА карьера не для него. И ему ответили ненавистью, которая сопровождала его полтора десятка лет до самой могилы. Он умер от инфаркта, услыхав от замдиректора изд-ва "Сов. писатель" Карповой, что его книга, уже претерпевшая немало бед, не идет в набор, а посылается на новое чтение. Последний знак нерасположения явлен был уже покойному писателю: Союз писателей отказал родным и друзьям в праве провести панихиду в здании ЦДЛ. Иерархическая машина Союза писателей знает кто есть кто.

Яркий солнечный полдень. Сидим с Любой Кабо на скамейке во дворе крематория. Поодаль стоит группа коллег, пришедших по тому же делу: Вася Аксенов, Камил Икрамов, Алла Гербер, Илья Крупник и др. Пришли попрощаться с Владимиром Михайловичем Померанцевым.

— В такую погоду не хочется никого хоронить, — вздыхает Люба. — И вообще, что-то наскучило мне это занятие.

Действительно, наскучило. Мы то и дело встречаемся на похоронах хороших людей. Больно и страшно смотреть, как тает круг "людей 1956 года". Но вот и автобус с гробом. Вдруг оказывается, что проститься пришло много самого неожиданного народа. Начинается панихида. Ее открывает функционер СП, пьянчуга, не вылезающий из ресторанов ЦДЛ, Крючкин. Он произносит речь о герое, борце; о войне. Все звучит как слова о другом человеке. Потом говорит редактор издательства "Сов.