Говорили с редактором Викторией Сергеевной Мальт о «юбилейном» к моему 50-летию однотомнике. Решили просить 35 печатных листов для переиздания романа о Хавкине, книги о Вавилове

Идут последние страницы очерка об эстонском хирурге Арнольде Сеппо. Очень сжился я с моим милым героем. Хочется рассказывать еще и еще (материалов много), но объем журнального очерка заставляет сдерживаться. Но не в этом беда, а в том, что опять полуправда. Нет борьбы Сеппо за признание, нет травли, которой он исподтишка подвергается вот уже полтора десятка лет. Нет, конечно, подлинного осмысления его личности как личности трагической. Он слишком талантлив, слишком независим и слишком хорошо понимает ценность того, что несет людям. Ему не может быть места среди академиков и генералов этого мира. «Нестандартен» — гласит вердикт общества, и я, историк, останавливаю перо вторично, боясь выдать редакторам правду о нестандартности героя. Если редактор узнает эту правду — лежать моему очерку в корзине. Так создается история…

Прочитал «Мысли» Паскаля — надо готовиться к работе над книгой о Войно-Ясенецком. Закончил очерк. Вечером до смерти захотелось в Москву. Ли не ожидала меня. Обрадовалась. Приятный вечер дома — справедливое воздаяние за две с половиной недели в Голицыне.

Письмо из журнала «Простор»: многострадальный очерк о творцах эры антибиотиков снова вернулся ко мне. Письмо зам. главного редактора Галины Васильевны Черноголовиной очень любезно "старались опубликовать, но не смогли".

Письмо из Томска. Университет не может, увы, пригласить меня для выступлений. Скоро буду издавать "Собрание отказов" — их накопилась за последний год солидная пачка.