Утром приехала сестра сидящего в лагере поэта-диссидента Ю. Г. Галанскова и еще какая-то женщина (очевидно, его жена) Аида. Стали они рассказывать мне о своей поездке в лагерную больницу. Галанскову 32 года, у него язва двенадцатиперстной кишки. Сильные непрерывные боли. Страдает так, что ни о чем не может говорить. Хотя они чуть ли не год ожидали свидания, но должны были уехать из лагеря раньше, чем окончится срок встречи. Он болеет непрерывно. В прошлом году пролежал в больнице 156 дней. Пьет новокаин и соду в огромных количествах. Лечение — атропин и инъекции витамина В-12. От операции отказывается. Сестра говорит о низком уровне хирургической помощи в лагере и отсутствии диетического питания. Она просит меня обратиться в Медицинский отдел МВД с тем, чтобы привлечь внимание к болезни брата. Очевидно, при таком состоянии, как сейчас, у него действительно может очень легко произойти прободение. Лагерь в 60 километрах от больницы. Езда на тряском автобусе доведет в этом случае больного до гибели.

Сестра говорит о брате очень нежно. Производит впечатление полуинтеллигентной девушки. Очень бедная одежда. Жена (?) — поэтесса. Лицо аскетическое, одухотворенное, хотя и некрасивое. Галанскова я никогда не видел, но симптомы язвы знаю хорошо. Жаль парня, который на тюремном питании, конечно, либо умрет, либо станет калекой.

5 февраля

Сегодня в начале третьего беседовал с Евгенией Карловной Шах, инспектором медслужбы МВД (Петровка, 38). Е. К. - довольно сохранившаяся дама лет 50, красиво одетая и холеная. Встретила меня сдержанно. Но когда я изложил ей свою позицию — медик и автор книг о медиках, я пекусь лишь о том, чтобы врачи исполняли свой долг, а общество уважало бы своих врачей; в деле Галанскова я вижу лишь тяжело больного, которому надо оказать радикальную помощь, — она отмякла, очень хвалила медслужбу МВД и даже рекомендовала мне побывать в лагерях, чтобы увидеть, как самоотверженно несут свою службу врачи.