"В России, говорят (корпусные), всё нехорошо, - грубость, глупость и невежество. То ли дело за границею, во Франции, Италии, Германии, Англии. Даже у нас в Польше лучше, чем в России. И там даже свободнее дышится".

Конечно, может быть, генерал очень преувеличивал царствовавшее в военных школах тридцатых годов растление, или, по крайней мере, дурное мнение о корпусах принадлежало ему единолично? Но генерал ручался, что "не один он так думает, и перечислил несколько лиц из важных государственных особ, недовольных общественным в то время воспитанием".

Это "святое недовольство" и породило мысль о достославном институте, о котором на сей раз получаем возможность узнать кое-что настоящее.

ГЛАВА ПЯТАЯ

"Шестеро из важных лиц - отцы детей, размышляя об образовании своих сыновей, положили учредить особый институт домашний.

Из "важных лиц", единомысленных и дружественных Копцевичу, в записках Исмайлова упоминается один только обер-прокурор синода князь Пётр Сергеевич Мещерский, родитель издателя "Гражданина". (Прим автора.)

С общего совета составили проект; наняли прекрасный дом; пригласили отличных учителей; на содержание института определили по 5000 руб. ассигнациями в год с каждого воспитанника; главный надзор за ходом учения и образом жизни воспитанников и вообще всю дирекцию института приняли на себя непосредственно, и по очереди каждый из нас в свою неделю должен был посещать институт раз или два в день, непременно требовал отчёта в успехах и поведении учеников: просматривать лекции преподавателей и давать приказы, направляя всё к общей цели заведения. Постоянный надзор вверили одному особому гувернёру и сверх того всякому воспитаннику дан был свой дядька и свой прислужник, через которых родители тоже могли наблюдать за своими детьми" (Терпигорев где-то рассказывает, как таковых дядек самих секли).