- У вас нет шила? - таким вопросом встретил он Швейцера. - Надо провертеть дырочку.
- Я с шилом не хожу, - усмехнулся лицеист. - Вы бы их вообще сняли, в носках будет проще.
Вустин слегка покраснел. Швейцер вспомнил, что несколько дней назад его подловили в спальне: улучили момент и спрятали носки под подушку. Полураздетый Вустин ругался, не понимая, откуда несет клозетом, а его товарищи изображали испуг и клялись, что это не они, ей-Богу, разве что самую малость...
Однако Вустин не отличался излишней чувствительностью. Он смутился на долю секунды, но тут же удовлетворенно кивнул, скинул ботинки и просунул ножищи в ремни. Швейцер повел носом и покачал головой.
Вустин выпрямился, притопнул.
- Ну, где тут драить?
- Да пустяки, на пять минут работы, - ответил Швейцер. - Вустин, скажите-ка мне лучше вот что: как вы относитесь к сплетням?
Здоровяк помолчал. Он привык к розыгрышам и ждал очередного подвоха.
- Как все, - сказал он наконец. - Я их не слушаю. А что такое?
- Дело не в том, чтобы их слушать, - возразил Швейцер. - Дело в том, чтобы их распускать.
Это он произнес зря. Вустин, зная свою уязвимость, легко обижался, тогда как у Швейцера не было никаких доказательств его лживости.
- Повторите, - голос его сделался зловещим. - Вы смеете обвинять меня в распускании сплетен?
Швейцер быстро оглянулся. Шконда и Недодоев продолжали игру, Нагле расширял пятачок по спирали, двигаясь от его центра. Берестецкий находился уже в нескольких метрах от рояля и работал, как заведенный.
- Нет, не вы, - быстро сказал Швейцер. - Но - про вас.
- Кто? - теперь в тоне Вустина явственно слышалась слепая злоба.
- Э-э, нет, так мы не договаривались. Неважно, кто. Но я обязан вас предупредить: по Лицею гуляют слухи.