Произнося свою речь, Швейцер сосредоточенно смотрел себе под ноги, занятый как бы паркетом. Не услышав ни слова в ответ, он поднял голову и увидел, что его собеседник сильно испуган.
- Черт! Неужто разлетелось?
- Не поминайте черта. Успокойтесь: разлетелось, но не повсюду. Иначе бы с вами разговаривал не я. Понимаете?
Но Вустин уже думал о другом, он напал на след.
- Проклятый Кох! Это последняя капля...
- Оставьте Коха в покое. Скажите прямо: вы вправду видели Раевского?
Вустин вновь замолчал. Швейцер зашаркал щеткой, опасаясь спугнуть товарища.
- Может, это был не Раевский? - Он немного помог, хотя и чувствовал, что вопрос идиотский: кого еще могли вести под конвоем, ранним утром, да так, что и после никто не узнал.
Но угрюмый Вустин, не почувствовав глупости вопроса, серьезно покачал головой.
- Я и доказать могу, - буркнул он осторожно.
Швейцер пристроился поближе. Р-раз! Р-раз! Нога его гуляла, как поршень, независимо от тела.
- Вустин! Помилуйте! Вы умеете доказывать?
Тот прекратил работу и начал неуклюже озираться.
- Теорему, конечно, пока не могу... - Он, кряхтя, полез в карман. - А вот это - извольте...
Он помахал перед Швейцером скомканной бумажкой.
Швейцер взял ее двумя пальцами и, как бы изучая, посмотрел на свет: куражился над доказательствами, к которым Вустин обнаружил неожиданную способность.
- Осторожно! - разволновался Вустин. - Еще увидит кто.
- Ничего... - Швейцер развернул листок. - Вы давайте, работайте. Вот тогда уж точно никто не увидит. Что это?
- Раевский обронил. Или бросил нарочно. Они уже сворачивали за угол; гляжу - комочек кидает беленький. Тихонько так, пальцы разжались - и готово. Еще наступили. Я пять минут подождал, а после - пулей туда, пока не вымели.
Швейцер остановился и уставился в записку.