— Тем более отрадно для меня, что вы проделали такой долгий путь сюда от Пламенных гор, благородный Ффаффарилл… — ответил чародей. — А что побудило вас почтить Драгенталь своим визитом?

Ффаффарилл вздохнул. Это прозвучало как завывание далёкой бури.

— Думаю, что вы и сами догадываетесь, мастер Фемистокл. Речь идет о моём сыне. Моём единственном сыне, должен заметить.

Он слегка повернул огромную голову и смерил свою меньшую копию взглядом, от которого Огонь съёжился. Фемистокл уловил в его голосе угрожающие нотки, но, может быть, это ему только показалось.

— Видите ли, благородный Ффаффарилл… — Фемистокл смущённо откашлялся. — Дело в том, что ваш сын… эээ… немного буйный.

— Это абсолютное преувеличение! — злобно отозвался Огонь.

У сына Ффаффарилла — как это принято у волшебных существ — ещё не было собственного имени, его пока называли по той стихии, которой он сможет управлять, когда его магические силы станут ему подвластны. Фемистокл — и не только он — считал, что если уж подчиняться таким правилам, то юного дракона следовало бы именовать не Огнём, а Подлостью.

— Мы с друзьями просто пошутили, — продолжал Огонь. — Это была совершенно невинная шутка, но этот старый хрыч…

— Замолчи! — прогремел Ффаффарилл. — Ни слова больше!

Огонь испуганно отскочил.

— Но…

— Умолкни, я сказал!

От громоподобного голоса Ффаффарилла задрожала земля, и Огонь сник, не смея произнести больше ни слова.

— Я очень сожалею, мастер Фемистокл, — продолжал Ффаффарилл, вновь обращаясь к волшебнику более спокойным тоном. — До меня дошли сведения о том, как вели себя мой сын и его друзья. Мне остается только принести вам извинения, а также заверить вас от имени моего сына, что подобный неприятный инцидент более не повторится — не так ли, Огонь?