- Плевать!

- Нет!!! - дико завопил человек в хитоне.

- Эй, что у вас там происходит? - послышался из-за двери голос лейтенанта.

- Всё в полном ажуре, лейтенант, - полуобернулся Гусев к двери, ухмыляясь. - Задержанный готовит побег. Принимаю меры.

- Заканчивай, Гусев, не тяни резину.

- О'кей, лейтенант... Ты готов, урод? - снова повернулся он к убийце.

- Я не дам тебе убить меня, слышишь? Не затем я пришёл в мир, чтобы плодить грех. Тяжкий грех человекоубийства.

- Не убью, говоришь? А вот мы сейчас посмотрим!

Однако выстрелить Гусев не успел. Неуловимым движением человек взмахнул рукой, которую прятал в складках своих одежд, и по самую рукоятку всадил себе в грудь длинный острый кинжал.

- А, чёрт!.. - выругался Гусев.

Нож! Тот самый нож, который сегодня уже послужил орудием убийства и который невероятным образом вновь оказался в руках убийцы. Гусев так и не понял, когда тот успел схватить его со стола, где нож, всеми забытый, ещё минуту назад лежал в качестве вещественного доказательства совершённого накануне преступления.

Сползая по стене, убийца медленно оседал на пол. Из груди его вырвался хриплый, булькающий стон.

В помещение влетел лейтенант, за спиной его маячила испуганная физиономия Барсукова.

- Да что тут у тебя происходит, чёрт возьми?

Гусев молча ткнул стволом автомата в сторону умирающего.

- Он сам... себя... ножом...

Человек в хитоне отходил. Взгляд его стал мутным и безразличным, на губах выступила кровавая пена. Но прежде чем жизнь окончательно покинула это уродливое тело, он собрался с последними силами и страстно прошептал:

- Отец, Ты снова покинул меня! За что? за что? Неужели я опять сделал что-то не так?