- Да он прокажённый! - вскрикнул Гусев, вскидывая автомат. - Как знаешь, лейтенант, но если он сделает хоть шаг в мою сторону, я его пришью! Не хватало ещё заразу подцепить.

Лейтенант, до сего момента контролировавший ситуацию, растерялся. От былой его уверенности не осталось и следа. Однако обстоятельства требовали принятия быстрого и единственно верного решения. По крайней мере, ясно было одно: этот тип ко всему прочему ещё и псих. Маньяк, вбивший себе в голову какую-то бредятину о грехе, спасении и тому подобной чепухе.

В конце концов, Гусев прав. Если делу дать законный ход, этому уроду максимум светит психушка. Его оставят в живых, лейтенант отлично понимал это - его, убийцу, изувера, маньяка!

- И этот ублюдок должен жить, а, лейтенант? - прохрипел Гусев, словно читая мысли своего шефа. - Ты видел ту девчонку с перерезанным горлом, видел лужу крови, в которой она плавала? И после всего этого у тебя дрогнет рука? Да пусть он хоть трижды псих - но он убийца!

Человек в хитоне, забившись в угол, отчаянно затряс головой.

- Нет, нет, это грех! Не берите его на душу...

- Да пошёл ты со своим грехом, мразь юродивая! - рявкнул Гусев, замахнувшись прикладом. - О душе вспомнил, подонок!

Лейтенант с шумом выдохнул и, поймав взгляд Гусева, чуть заметно кивнул. Он принял решение.

- Барсуков! Выйдем на пару минут, разговор есть. Гусев! Охранять задержанного, глаз с него не спускать. При попытке к бегству... сам знаешь...

- Знаю, лейтенант! - просиял тот. - Есть глаз не спускать с задержанного!

Понятливый Барсуков не стал задавать лишних вопросов и вслед за лейтенантом молча покинул дежурку. Гусев остался с убийцей один на один.

- Ну теперь-то ты мой, урод, - оскалился он, снимая автомат с предохранителя.

Человек в хитоне медленно поднялся и выпростал вперёд правую руку.

- Остановись, человек! Ты станешь таким же убийцей!

Гусев поднял автомат на уровень груди.