Лечит сперва тех, кто победней и помоложе. Женщины до тридцати идут вне очереди. Митька жесток: наставит мужу рога, не задумается. И живет он с женщинами, вылеченными от рака, не таясь, открыто. И пусть только мужья заикнутся, что... Раза два было: мужья возмутились. Благодарные женщины чуть не выцарапали им глаза. Ученые и президенты ползают на коленях перед Митькой: "Скажи, что за травка?" Митька криво улыбается. "Вы по ней ходите". - "Скажи!" - "Фигу вам!" Бывает, что он кричит на президентов: "Трепачи! Слюнтяи! Только болтать умеете!" Принимает Митька на берегу Байкала. У него огромный двухэтажный дом, причем весь второй этаж спальня. Там у него гигантские фикусы, ковры на полу, ковры на стенах, туалетные столики, столики для газет и журналов, ширмы... На подоконнике - увлажнитель с "Шипром".

В нетрезвом состоянии Митька проговаривается, но никто не понимает - о чем он?

- Да, знаю! - кричит Митька в магазине. - Но вам не скажу. Фигу вам!

- Чего ты, Митька?

- Вы по ней ходите. Ногами ее топчете, а дотумкать - вот!.. - Митька стучит себя по лбу и криво улыбается. - Не дано.

Вот это вот только и знают люди - бред, глупости. И еще - всякие "хохмы" про Митьку. Вроде этой.

Летом Митька уходит с геологоразведочными партиями и ходит до холодов (почему-то он ужасно гордится и важничает: "Я - сезонник"). Однажды он пришел в поселок среди лета. И, не заходя домой, протопал в аптеку. В аптеке были люди. Девушка-аптекарь отпускала лекарство. Девушка та была очень и очень миленькая, беленькая, в белом халатике. В мечтах своих Митька то и дело лечил ее от рака. В аптеке - уютно, пахнет немощью. Митька бухнул в угол вещмешок, подошел к прилавку бородатый, пропахший дымом, смолой и болотами, и громко сказал:

- Мне триста штук презервативов, пожалуйста.

Ну, замешательство... Аптекарша покраснела. Одна старушка в очереди даже перекрестилась. Тишина. Этот "сундукявичус", как его прозвали в одной партии, опять: