-- Бикерт,- молвил барон, который, застыв в кресле, молча глядел, как уносили Марию. -- Бикерт, вот как завершился наш славный вечер! Впрочем, я предчувствовал и то, что сегодня меня ждет какая-то беда, и даже то, что я еще сегодня увижу Альбана в связи с какими-то особыми обстоятельствами. И как раз в тот миг, когда Отмар произнес его имя, он явился, подобно ангелу-хранителю. Скажи мне, Бикерт, не в ту ли дверь он вошел?

-- Именно в ту, -- ответил Бикерт,- и только теперь я понимаю, что он на манер Калиостро* проделал с нами фокус, на который мы в страхе и отчаянии не обратили внимания; единственную дверь передней я запер изнутри, и вот ключ; но однажды я запамятовал и оставил ее открытой. Бикерт осмотрел дверь и, вернувшись, со смехом воскликнул: -- И впрямь Калиостро - дверь-то крепко заперта, как и прежде.

-- Гм, -- молвил барон, -- наш чудотворец начинает смахивать на заурядного трюкача.

-- Извини, -- возразил Бикерт,- но у Альбана репутация искусного врача; и в самом деле, когда наша Мария, прежде такая здоровая, вдруг захворала неизлечимой нервной болезнью и ей не помогали никакие лекарства, она всего за несколько недель исцелилась благодаря магнетическому лечению Альбана. С каким трудом ты решился дать согласие на это лечение; только благодаря настоятельным увещеваниям Отмара да еще потому, что видел, как неотвратимо увядает прекрасный цветок, прежде столь радостно и свободно раскрывавшийся навстречу солнцу.

-- И ты полагаешь, что я поступил правильно, поддавшись на уговоры Отмара? -- спросил барон.

-- Тогда, во всяком случае, да, -- ответил Бикерт,- впрочем, мне очень не по душе затянувшееся пребывание Альбана в замке; а что касается магнетизма...