"Так я что, по-вашему, дура? Я всегда знаю, с кем говорить об Израиле, а с кем придуриваться, что я любовница генерала Драгунского из Антисионистского комитета советской общественности. Я стукача чую за версту. У них совершенно особенный мерзкий запах." "И какой же? - это меня очень заинтриговало. - А то у нас с Зямой нюх нетренированный. Проведи с нами уроки самбо от стукачей." "Какой? - наморщила она свой чистый лоб. - Как у собаки, собравшейся укусить." "Зяма, - смеялась я, - тебе приходилось обнюхивать собаку перед тем, как она тебя укусила?" "Меня вообще в жизни никто не кусал, кроме комаров. Ну, разве что клопы или блохи в детстве. Но клопы пахнут, как известно, коньяком."
"Смейтесь, смейтесь, - рассердилась она. - Вот нарветесь хоть раз, сразу запом-ните запах. Пот у них какой-то особый. Подлостью пахнет." "У подлости есть за-пах? - удивилась я. - А у благородства? И кто тебе сказал, что собака кусает только из подлости? Разве защищать любимого хозяина подлость? И разве нападать на ее хозяина - всегда благородство? Или смотря какой хозяин и кто на него напада-ет?" "Дай-ка я тебя понюхаю, подруга, наклонилась она ко мне.- Что-то ты как-то странно заговорила.