Надушилась, ничего не чую." "И не почуешь, - спокойно ска-зала ветеран госсыска, - Будь я стукачом, стала бы я всяких сионюг в гости пригла-шать." "Да это же самый смак! - уже оттаяла она. - Напоить, разговорить, с Зямк-ой, обаяшкой таким, познакомить, близнецов приблизить, а потом - раз!.." "И в рейс! А там - под лед. И - концы в воду - Родина спасена, так?" "Девочки, по-моему вы обе перебрали и перешли все границы приличия, - закричал Зяма. - Говорят о политике, словно не мужчина у них за столом, словно мы не под градусом и у нас нет музыки. Танцы! Дамы приглашают... кавалера."

2.

1.

Капитан встречал нас на верхней площадке забортного трапа, отдал честь, пожал руки. Мороз был за двадцать, а с ветром - как все тридцать. Хорошо еще, что я послушалась Таню и заказала себе в рейс форменный морской полушубок и шапку-ушанку с козырьком. Таня отшатнулась, увидев меня в этом наряде: "Ну тебя, белка! - едва пришла она в себя. - Тебе только козырька нехватало. Вот это взгляд! Прямо из преисподней. И для чего только тебя такую сотворили папа с мамой?.."

Она была одета так же, но в удивительно изящных сапожках, которыми без конца постукивала ногу об ногу. Макар Павлович пригласил нас в капитанский салон, угостил кофе с коньяком - непременный атрибут приема гостей. Старпом что-то прошептал ему на ухо, он долго возражал, а потом смущенно спросил: "Как вы относитесь к двухместной каюте, товарищи инженеры? У нас в этом рейсе столько служебных пассажиров, что..." "О чем разговор? - бросила на меня Таня веселый взгляд. - Мы с вашей Изабеллой Витальевной стали неразлучны после техсовета. Вообще как сестры, правда?" Я охотно кивнула. Во-первых, в отличие, пожалуй, от любого другого сожителя, Таня была мне не противна, а, во-вторых... сами понимаете. Как говорится, наша служба... как там? на первый взгляд как будто не видна... Коль скоро я не излучаю пресловутого специфического запаха, то что лучше такого тесного общения?

Капитан просиял и лично проводил нас в довольно просторную каюту.