А как она мне понравилась, не передать! Надо же, такая лапушка, беленькая и пушистая... Кроме того, я вдруг просто физически почувствовала конец моей карьеры в сыске и начало чего-то поразительно важного в собственной судьбе. Было в ней нечто такое, чего я никогда не встречала в своем неестественном общении с потенциальными врагами, навязанными милейшим Андрей Сергеичем.
"Все они, - поучал он меня в первые годы, - нормальные советские люди, более того, совершенно законопослушные - у нас, в отличие от столиц, практически нет диссидентов. Тем более шпионов и давно канувших в Лету диверсантов. Наша работа поэтому - только и только профилактика государственных преступлений." "Измена Родине?" "Или нечто близкое. Поймите, даже невинная критика нашего общественного и государственного строя, безобидные на первый взгляд анекдоты - преддверье фатальных событий, способных вызвать цепную реакцию, как это было в Венгрии, Чехословакии и в Польше. От смеха над властью до повешенного вниз головой представителя этой власти - один шаг." "А если власть смешна на самом деле? - мне позволялись сомнения и поощрялась любая откровенность. - Как не смеяться над энной зведой Героя и любызаниями при ее вручении? Может быть власти следует быть более умной и презентабельной?" "Леонида Ильича есть кому поправить и без народных зубоскалов. Кстати, выявляя и предупреждая их, мы спасаем прежде всего именно самих безответственных болтунов. Революции замышляются идеалистами, осуществляются авантюртстами и дарятся циникам." "Это относится и к нашей революции?" "В какой-то мере.