-- Ваше здоровье, Сергей Васильевич!..

"Как жаль, что в Сережу так трудно влюбиться", - думала Верочка, засыпая. Он некрасивый. Не урод, конечно, у него породистая худоба, добрые, глубокие глаза, великоватый, зато красиво очерченный рот. Но этот большой и бессмысленный нос на худеньком лице, эти непонятные патлы до плеч!.. И все же, пусть Сережа дурен собой, в нем что-то есть... значительное, самобытное. Это даже Татуша заметила. И можно представить себе девушку, которой Сережина некрасивость приглянется более фарфоровой пригожести Мити Зилоти. Наташа, например... Беда Сережи в другом: он слишком прост, добродушен, искренен. В нем нет романтичности, загадки. Он не умеет так многозначительно молчать и улыбаться, как Митя. Но странно, что до сегодняшнего дня я почти ничего не знала о нем при всей его разговорчивости. Поистине язык дан ему, чтобы скрывать свои мысли. Может быть, его болтовня -- самозащита? Он не хочет, чтоб люди заглянули к нему внутрь, и отгораживается частоколом слов. Интересно все-таки, что он сочиняет? "...Жаль, что он бедненький, - это слово по-особому звучало для Верочки. - Ужасно быть бедненьким..."

Выбрав удобный момент, когда Александр Ильич покуривал после обеда в сиреневой аллее, Верочка спросила его, хороший ли музыкант Сережа Рахманинов.

-- Гениальный! -- выкатив ярко-зеленые, с золотым отливом глаза, гаркнул Зилоти.

-- Нет, правда?.. -- Верочка решила, что он, по обыкновению, шутит.

-- Такого пианиста еще не было на Руси! -- с восторженной яростью прорычал Зилоти. -- Разве что Антон Рубинштейн, -- добавил из добросовестности.

-- Так что же, он лучше вас? - наивно спросила Верочка.

-- Будет, - как бы закончил ее фразу Зилоти. - И очень скоро. Вы посмотрите на его руки, когда он играет. Все пианисты бьют по клавишам, а он погружает в них пальцы, будто слоновая кость мягка и податлива. Он окунает руки в клавиатуру.

Но Верочка еще не была убеждена.