Превращать в королев моих милых!

Но, увы, я могу, лишь на время

Приоткрыв в потаенность оконце,

Сделать милую дочерью Солнца.

Я уеду, но каждый ноябрь,

Ночью трижды позвав: "Лотарь Биче!",

Сможешь ты, как теперь, становиться

Всем царицам первейшим царицей".

* * *

Не зная, что проигран спор,

Купец крадется, точно вор,

Глянуть в скважину,

Скважину, скважину

Конечно, баба спит одна!

Но чья-то тощая спина,

Спутав правила,

Правила, правила,

Остолбенеть заставила.

* * *

Пробивается утро сквозь шторы,

Грустью жжет поцелуй в эту пору,

Стон любви так мучительно сладок

Но нельзя забывать про лошадок.

Ни молодка, ни Лотарь не вспомнят

Так друг к другу рвались без оглядки

Не под седлами были лошадки?

Лотарь мыслит: "Прилежный хозяин

Подготовленность любит во всем.

Нарисую-ка их под седлом!"

* * *

Все возвращенья мужа ждут,

У постояльцев жуткий зуд

Под копчиком, копчиком, копчиком:

Ах, то-то будет благодать

Как лошадей начнет считать!

* * *

Встречен муж безмятежной улыбкой.

Взгляд поймав раздевающе-липкий,

Шепчет женщина: "Миг - и узреешь,

Как пеклась я о мужниной чести!

Всех лошадок найдешь ты на месте".

Поднимается в спальню задорно

Перед мужем разделась проворно.

* * *

Полно народа за столом.

Токайским занятый вином,

Не видит бедный Лотарь,

Как ножку Лизелотты

Вацлав под скатертью,

Скатертью, скатертью

Жмет и бессовестно гладит

В мыслях о знойной усладе.

* * *

Съели суп и свинину с грибами,

Донимают прислугу щипками

Постояльцы, народ фамильярный.

Лизелотта пошла прогуляться

Тотчас Вацлав с ужимкой вульгарной