- Правда, - подтвердил Лоукари. - Нам небезынтересно знать по возможности больше о своем товарище и наставнике.

Лоукари был малоразговорчивым, сухощавым человеком, настоящим ученым и с виду, и по сути. Провести ночь под звездным небом, наблюдая за светилами, что может быть лучше? Пожалуй, ничего, если не считать библиотеки, где время проходит еще быстрее за чтением книг. Книги и небесная сфера - вот две любимые стихии Абу-л-Аббаса Лоукари, которому совсем недавно исполнилось сорок три года.

-- Ну что ж, - сказал Хайям, - не скрою причину своей радости. - Он прошелся неторопливым взглядом по лицам своих друзей. - Я знаю, что вы только что подумали обо мне и какое при этом слово произнесли про себя. Я знаю это слово, если даже начнете отпираться.- Хайям прищурил глаза, подбоченился, слегка согнувшись в пояснице. - Вы сказали про себя: "женщина". Вы сказали: женщина - причина его радости. - И замолчал, словно ожидая, что его начнут упрашивать продолжать рассказ.

Но все почтительно молчали. Эти воспитанные люди не торопили собеседника, не выказывали своего нетерпения. Они умели ждать...

Хайям махнул рукой. И сказал:

- Женщина - сама собою. Она всегда приносит радость, особенно если ты купил ее по дорогой цене, особенно если вызвал в ком-нибудь зависть и ревность. Но я сейчас не о женщинах. Я всю ночь думал о линиях - самых различных и больше всего о параллельных. Да, да!

- Может быть, мы сядем? - сказал Васети. В самом деле, почему бы не сесть и не поговорить по душам? А то получается как-то на ходу...

- В таком случае я не скоро отпущу вас от себя, - серьезно сказал Хайям. Да, да! Потому что эти самые параллельные линии, которые вот уже полтора десятка лет не выходят у меня из головы, - славные линии. Но в довершение ко всему это линии таинственные. Однако я это скорее добавляю для себя, чем для вас. Ибо вы не хуже меня осведомлены об этом. Вот эти самые линии - причина особой радости. Клянусь аллахом!