Ученые рассмеялись. Омар Хайям - непривычно громко, Исфизари - высоким, но тихим смехом, а Васети - басовито, точно откашливаясь, Хазини - неслышно, как и Лоукари.

- Недурно сказано, - проговорил Хайям.

Васети добавил:

- Это хорошая оценка нашей работы... Представьте себе: пятеро здоровых мужчин на дороге из Исфахана в Шираз. Я знаю хорошее место для разбойничьих дел...

- Это на полпути? За крутым поворотом? - спросил Лоукари.

- Вот именно!

Место, о котором говорил Васети, было пустынно, однако имело выход к некой речке, по которой нетрудно было добраться до самого Персидского залива. Речка - она порою терялась в песках - протекала в глубокой расщелине, удобной для скрытных дневных переходов...

- Если нашу землю принять за огромный шар, - сказал Васети, - а это так и есть на самом деле, то наша колея движущейся телеги в виде двойного кольца опояшет весь мир. Спрашивается, где же бесконечность? - И он уставился на Хайяма.

Тот чистосердечно сказал:

- Напрасно так глядишь на меня. Если бы я знал все это, давно объявил бы себя пророком. Вся загвоздка в том, что я и сам ничего не знаю. И не смотрите на меня как на мудреца, у которого борода трясется от больших знаний. Я всего-навсего ваш товарищ, которому немного больше лет, чем вам.

- О нет! - воскликнул Исфизари. - Я согласен в одном: не надо кичиться своими знаниями. Но и не надо чрезмерно скромничать.

- При чем здесь скромность, господин Исфизари? - удивился хаким. - Надо смотреть правде в глаза и соответственно с нею вести речи. Я люблю определенность. Вы это знаете. Истина такова: я ничего не знаю! Я повторяю эти слова греческого философа, повторяю не стесняясь.