Слуга принес холодного шербета. Целый кувшин. Разлил по чашам. Поднес каждому из ученых и молча удалился.
Хайям пригубил, а Васети опустошил тотчас же свою чашу. Остальные не дотрагивались...
- Я открою вам одну тайну, если меня не выдадите, - сказал Хайям. - Эта моя новая служанка дала понять, что хорошо разбирается в любви. Но я не торопился. К ее удивлению. Поймите меня, если можете: чудесная женщина двадцати лет ждала меня в соседней комнате. А я проводил время за бумагами. Под утро она вошла ко мне, но я, оказывается, не заметил ее...
- Что-то непохоже на тебя, - сказал Хазини, до этого молчавший. - Ты сидел за бумагами, а рядом изнывала от любви молодая красотка?
- Да, да! - слишком твердо выговорил Хайям. Хазини развел руками: дескать, верить ли? Разве не сам хаким распускает слухи о своей вечной приверженности к вину и женщинам? Васети спросил:
- А все-таки что отвлекло тебя от любви, о хаким?
- Что? - Омар Хайям весело осмотрел своих друзей, потер руками колени. Слово "отвлекло" в данном случае не совсем подходящее слово. "Увлекло" будет вернее.
- Пусть будет по-твоему. Что же увлекло?
- Целый день я провел над геометрической задачей, Долго бился. Разумеется, все над теми же параллельными линиями. Я взял четырехугольник, верхние углы которого предположительно прямые. Но это требовалось доказать. Это, так сказать, первое предположение, то есть углы прямые. Второе предположение: углы острые. Третье предположение: углы тупые. Я строил треугольники, опуская на основания их прямые, делил пополам четырехугольники... Словом, делал все необходимое для убедительного доказательства. Потом я предположил, что все углы тупые и все углы острые. Я мысленно вычертил и эти странные четырехугольники и невольно залюбовался ими...