Просыпается деревня Марфино.

Петух Задира вскочил на забор. Покачиваясь, похлопывая крыльями, утвердился; скосил глаз на краюху солнца над Ученеким лесом, выждал паузу в петушином хоре и заорал, закидывая голову и раздувая грудь радужным пузырем.

Скоро проедет по улице пастух Макеич, соберет стадо. Хозяйки доят коров. Звенят по Марфину тугие струи молока, звенит колодезная цепь, звенят птицы в лесу.

Трава и деревья в росе. Много росы, небо без облачка — будет хороший день.

Бабушка Софья доит Красотку, разговаривает:

— Красотушка, красавица, кормилица, дай молочка. Ведерочко по кромочку. Парного с пеночкой…

Вика стоит на крыльце, щурит заспанные глаза на близкое солнце, морщит веселый нос. Выдергивает прут из голика и спускается в щекотную росистую траву. И у нее в ранний час работа: выгонять Красотку в стадо.

Вот уже катит на велосипеде Макеич. К спине его спинкой привязан стул, кнут волочится по траве, сбивая росу.

— Подъем-побудка! — кричит Макеич весело. — Пеструхи-Красотухи-Буренки-Голубки-и-и! Собирается стадо. Впереди черный бык Коська с железным кольцом в носу: волочит кольцо по земле, собирает большими мокрыми ноздрями ночные запахи.

Бабушка Софья уносит в дом пенистое, густое молоко. Красотка сама выходит из стойла, идет знакомой дорогой к калитке. Вика вприпрыжку бежит сзади, размахивая прутом, опасливо покрикивает, подражая бабушке:

— Пошла, кормилица, пошла, родимая!

По другую сторону улицы Вовка, всклокоченный со сна, выталкивает костлявую Ночку.

Макеич, не слезая с велосипеда, опирается на Викин забор:

Здравствуй, Вика-чечевика-люцерна-клевер.

Здравствуйте, дядя Макеич, — отвечает Вика и ждет: сейчас пастух закурит мятую папиросу, взглянет в небо и будет рассуждать про жизнь.