— Надо бы хлеба купить, — говорит мама. — И пирожных.

Все-таки праздник.

Черных сухарей много, целый чемодан. Но черный хлеб надо растянуть на полгода, до отпуска. Значит, по сухарику в день. А к обеду надо купить белых арабских булочек, тонких и длинных.

Булочные и кондитерские в Каире на каждом шагу, но покупать больше двух булок в одном магазине не принято — арабы едят мало хлеба/Чтобы накупить хлеба к обеду, придется обойти несколько магазинов.

Папа колеблется. Отпускать в город жен и детей без переводчиков нельзя.

— Ну, папочка!

— Туда и сразу обратно, — обещает мама.

— Ладно. В такой день… — папа разводит руками. — Одна нога здесь, другая там!

Мама и Вика берут кошелки, горсть разных монет и выходят из дому. «Синдбад-мореход» на соседней улице, а там можно спросить о ближайших магазинах.

Солнце уже накалило асфальт, лежит на нем зайчиками от стекол. Дома выглядывают из темной зелени в глубине дворов.

Глухих заборов здесь нет — решетки или живые изгороди из бугенвиллии или кактуса опунция. Дворы — на вкус хозяев: в одном бьет пенистой водой фонтанчик, в другом выложен из камня грот.

Пролетают мимо машины всех марок, какие есть на свете. Ослики, мулы, лошади тянут повозки. Проезжают велосипеды с маленькими кузовами, полными товаром. Крестьяне-феллахи несут на голове корзины с овощами, бегут слуги из прачечных, держа на отлете на плечиках выглаженные костюмы. Идут продавцы воды со стеклянными шарами на груди. Звенят стаканы о серебряные носики шаров, стучат копыта, шелестят шины, звучит гортанная арабская речь.