— Ахмедик, миленький, еще чуть-чуть!

Ахмед газует, обгоняет легковушки, равняется с торгпредским автобусом. Автобусы мчатся рядом, окно в окно. Торгпредский чуть выходит вперед. Но тут перед ним с перекрестка выворачивает тяжелая повозка, груженная мандаринами. Торгпредские притормаживают, и Ахмед вырывается вперед.

— Ура!!! — вопят инженерские.

Хулиган Сукачев высовывается из окна по пояс и показывает отставшим длинный нос.

Автобус медленно ползет дальше по узким каменным улочкам. Это район Баб-Эль-Бахр. Отсюда начинается Старый город. Зелени почти нет. Дома слепые, окна выходят во двор, а по улице — голые стены. Будто каменный лабиринт. Попадешь сюда ночью — и не выйдешь никуда.

Автобусы тормозят у русской школы. Ребята вываливаются из машин.

— Обошли, как стоячих!

— Нечестно! Не по правилам! — возмущаются торгпредские. — Если бы не мандаринщик…

— Если бы да кабы, да во рту росли грибы!

Грибы! А Вику дома ждет обед с грибами. Она было открывает рот, чтобы похвастаться, но вовремя спохватывается. Хорошо бы всех угостить, но на всех не хватит. Нечего тогда и хвастаться, и так все по дому соскучились.

Школа на школу непохожа: белый особнячок с колоннами. За решеткой — пальмы. Внутри — круглый холл и четыре двери по кругу, четыре класса. Викин, третий, самый большой. А первачков только шестеро.

В классе настоящие парты в два ряда и доска — все, как полагается. И дневники обычные, только дни недели исправлены от руки: в Египте выходной — пятница, а неделя начинается с субботы. А вот тетрадки у всех арабские, их надо переворачивать вверх ногами — арабы пишут справа налево, и корешок тетради у них справа.

Анджей и Казимир Геленжевские, близняшки-поляки, уже здесь. Польской школы в Каире нет, Анджей и Казимир учатся в русской.

Валентина Васильевна стучит указкой по столу: