Третий класс падает на парты от смеха.

— А что у вас по английскому?

— Пять, — скромно признаются близнецы.

— Не мудрено. Лучше бы уж Марка Твена читали, — вздыхает Валентина Васильевна. — Садитесь, артисты. Не класс, а драматическая студия.

Школьный сторож Мустафа звонит в холле в колокольчик. Перемена! Все четыре класса вылетают в холл. В дверях — пробка.

Мустафа, сверкая улыбкой, раздает второй завтрак — мандарины и финики. Вика не любит египетские мандарины. Очистишь его, и потом весь день руки приторно пахнут. А мякоть такая сладкая, что хочется пить.

Она отдает свой мандарин Пустовойту. Он их ящик может съесть.

— Лиза-подлиза, — шепчет Светка рядом.

Вот так всегда настроение испортит. А у самой два завтрака — свой и Матрешкина.

Мустафа звонит ко второму уроку. Мустафе нравится звонить в колокольчик.

У третьего класса — физкультура. Третий класс несется вприпрыжку во двор. Осталась на партах форма в голубую клетку. Все в трусиках и в майках. И здесь Лисицына отличилась: под формой у нее оказался нейлоновый купальник с Микки Маусом.

Ох и изжарится же Светка, когда солнце поднимется выше! Не надо модничать.

Мальчишки уже лезут на пальмы. По пальмам легко лазить — чешуйки на стволе, как ступеньки. Витька под самой кроной над школьной крышей.

— Витька-а! Пирамиды видать?

Витька оборачивается в сторону Гизы. Гизские пирамиды видно с любой крыши — Каир лежит на равнине.

— Не-а! «Хилтон» застит!

Валентина Васильевна выходит из школы и привычно хватается за голову: — Сукачев! Слезай немедленно! Чубенидзе! Спускайтесь сейчас же, а то Мустафу позову!

А Мустафа и так все видит и смеется.

На стволах пальм — зарубки через десять сантиметров. Валентина Васильевна натягивает скакалку в метре от земли. Так и есть — прыжки в высоту! Витька уже летит через скакалку «рыбкой». Кувыркается, вскакивает — голова в песке.