— Дядя Феликс! — Вика виснет на шее у переводчика. — А как Москва? А в Марфине были? А как Сашка с Сережкой? А где Лешка? А от вас даже русским пахнет!

— Ну? — дядя Феликс внимательно обнюхивает борт пиджака. — А как?

— Ну… Почти как парным молоком.

— А я думал, из меня весь русский дух выветрился, пока мы в Греции шторм пережидали… Москва живет и нас ждет. Метро новое строят. В Марфино, извини, не успел. Лешка с консульскими на экскурсию в Луксор наладился, в Долину мертвых фараонов. А от братьев я тебе письма привез.

— И я ведь почту получил, — спохватывается папа и выкладывает на стол кипу газет и журналов. — И еще три письма. Вовка марфинский тебе отписал. «Египет, Вике Беликовой»! На деревню дедушке! И как только дошло?

Почта пришла! Почта приходит в посольство два раза в месяц. Журналы и «Пионерку» на потом, надо их растянуть на полмесяца. А письма сразу прочесть…

— Постой, постой, — останавливает ее папа. — А я тебя поздравить хотел.

— С чем же это? — будто бы удивляется дядя Феликс.

— Ну как же! Мою дочку сегодня в пионеры приняли!

— Да? Незаметно что-то…

Вика недоуменно оглядывает себя.

— А-а! Сейчас надену.

Она бежит в свою комнату, надевает перед зеркалом галстук и возвращается сияющая.

— Вот теперь другой разговор. Поздравляю, Заяц! — Папа целует ее в обе щеки и цепляет на грудь серебряного скарабея.

Скарабей — навозный жук — у египтян священен, это он на своей спине поднимает Солнце над миром. А марфинские мальчишки священного жука зовут вонючкой.

— Полководцы Древнего Египта пускали скарабея перед своим войском, чтобы он указал путь к победе. Может, и тебе пригодится. Но, как говорится, на жука надейся, да сама не плошай. Будь доброй и смелой…