— Всегда буду! — отдает Вика салют.

— И веселой, — добавляет дядя Феликс. — Смейся вот так, — он прячет руку за спину, и оттуда вдруг раздается веселый хохот.

О-о-ха-ха-ха! У-у-хо-хо-хо! И-и-хе-хе-хе! — смеется кто-то так заразительно, что все сначала улыбаются, а потом тоже начинают хохотать.

Дядя Феликс вынимает руку из-за спины, в руке — розовая коробочка вроде мыльницы.

— Смехунчик, — поясняет он. — Жаль, у царевны Несмеяны его не было.

Все рассаживаются за столом.

— Пап, а ты президента видел?

— А как же. Вот так же сидел рядом и разговаривал. Через Феликса, конечно…

— Позор! — говорит дядя Феликс. — Три года здесь живешь, а без меня как немой! Бери пример с дочери… Кстати, — хитро щурится он, — любой русский мальчишка знает два десятка арабских слов, и ты их каждый день произносишь.

— Я? — удивляется папа и начинает вспоминать, загибая пальцы. — Бакшиш, мишлязем, квайс, кувеййис…

— А «кофе», «халва», «магазин»? «Алгебра», «адмирал», «зенит» — ведь это все арабские слова!

— В самом деле? — папа растерянно чешет затылок. Вика нетерпеливо теребит его за рукав.

— А почему отец Азы и Леми говорит, что президент Насер всех обманул? И что никто ему не верит. И показывает вот так, — Вика выставляет палец левой руки, берет правой и сгибает.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, — вот так! — хмурится папа. — Президент Насер отобрал заводы и компании сначала у крупных бизнесменов, а теперь добрался и до средних, таких, как наш сосед. Вот они и злобствуют. Только все это очень непросто… Правительство прижало помещиков, решило излишки земли отдать феллахам. Приезжает из Каира в деревню инспектор, а помещик ему бумаги липовые показывает: так, мол, и так, излишков нет.