А папа, как на рыбалке на Ученском берегу, потихоньку подводит сачок и резко взмахивает им. Есть!

— Ну-ка посмотри, что у них там на десятый номер?

На десятый номер — пластмассовая вазочка с лихими красными лебедями по стенкам. У Вики уже семь таких вазочек дома.

— Ничего, — говорит папа, хмыкнув, — в Москве подаришь…

Во что еще не играли? Папа нерешительно смотрит на вывеску тира, откуда доносятся звонкие шлепки пневматических винтовок.

— Разве тряхнуть стариной? А, Заяц?

— Тряхни, пап!

Отец уверенно вскидывает винтовку, пристраивает ее поудобнее к плечу… Носорог летит вверх тормашками. Вика стоит сзади не дыша, болеет за папу… Переворачиваются страусы и крокодилы, падают толстые инглизи.

Хозяин тира поверх очков смотрит на перевернутые мишени.

— Мистер, — объясняет он, — призовая стрельба. Вы должны стрелять, пока не промахнетесь.

Он выкладывает на прилавок пульку… Вспыхивает реклама над фасадом картонного магазина. Другую… Гаснет свеча. Третью…

Больше никто не стреляет. Люди набились в маленький тир, цокают языками и одобрительно кивают после каждого выстрела. Вспотевший хозяин бегает взад и вперед: поднимать мишени и выкладывать пульки. — Мистер, — не выдерживает он наконец, — мистер, хватит, вы меня разорите… Вы американец?

Вика переводит.

— Нет, русский.

— О-о, руси! — араб поднимает кверху большой палец, — Вторая мировая война?

— Да. Летчик.

— Мистер, я был проводником под Эль-Аламейном. В большой победе есть и моя маленькая доля. — Хозяин тира кивает, поправляет очки и лезет под потолок за главным призом.

Посетители расступаются, пропуская Вику с папой. Вика гордо вышагивает, прижимая к груди тяжелую хрустальную ладью. Она слышит, как сзади почтительно шепчут: