Граждане не оставались в долгу, и тащили решительно все, что имело хоть какую-нибудь цену, таким образом, возмещая себе убытки, нанесенные государством.). Стенки парикмахерской были оклеены вырезками из газет и журналов, постерами, статьями Конституции и полуголыми девицами. С одной стенки на святого смотрел Осама бин Ладен, по глазам которого было видно, что он тоже хочет кебаб, и совершенно не виноват в Нью-Йоркском теракте. С противоположной стенки на бин Ладена смотрела модель с обнаженной грудью, что позволяло высказать предположение о том, какое именно мясо не дает покоя бин Ладену. Вопреки всякой логике, на одно из зеркал был наклеен портрет Франклина. Этот портрет, красовавшийся на стодолларовых купюрах было одинаково мил любой пришедшей к власти партии. Короче, абсолютно нейтральный сюжет.) избавлял Халафа от тягостной необходимости менять портреты шахов, применительно к переворотам, революциям, народным возмущениям, которые составляли неотъемлемую часть жизни этого маленького государства. У всех на памяти был пример торговца фарфором Абу-Рагима. В ходе очередной смены власти, он бросился было менять портреты предыдущего шаха (расклеенные по всей лавке в качестве доказательства его лояльности) на портреты наиболее (по его мнению) вероятного претендента на власть, поскользнувшись, упал на полки с товаром, переколотил фарфора на сумму в шесть тысяч семьсот двадцать четыре динара, набил шишку на лбу, и в итоге был расстрелян солдатами национальной гвардии, так как в суматохе, вместо портретов нового шаха, расклеил по стенкам портреты Фиделя Кастро. Солдатам портрет Фиделя напомнил Ясира Арафата, а так как их капитан был евреем из Кубы, то судьба Абу-Рагима была предрешена. Брадобрей вежливо поприветствовал святого, налил ему стаканчик чаю, и справился о здоровье. Брадобрей и святой в солидном молчании (в стране предпочитали молчать решительно все, так, на всякий случай, как бы чего не вышло боком) угощались чаем, пока их молчание не было прервано появлением известного смутьяна, демократа, борца с социальной несправедливостью и сторонника немедленной интеграции куда-нибудь и во имя чего - то светлого, ибн Валида.