Но это были еще цветочки. По настоящему дала Анна всем просраться в послеоперационном периоде. Почти все осложнения, какие возможны, у нее были. И нагноение ран, и менингоэнцефалит, и послеоперационная пневмония. Уже то, что она сорок дней в коме была, о многом говорит.
А когда очнулась, - мама дорогая! Похоже было, что у нее одна подкорка осталась! В реанимации они все голые лежат, так она руки из причинного места не вынимала, мастурбировала непрерывно! Никого не узнавала, есть не хотела, а когда кормили насильно, - плевалась и пальцы персоналу кусала! Левашова укусила раз за палец, - больно! Говорила только одно слово, склоняя и спрягая его на все лады: "Ёб". Каждый день врачи ждали, что Анна умрет. Но мудрый начмед, посмотрев на весь этот цирк, изрек:
- Раз любви хочет, будет жить! - И как в воду глядел!
И что интересно, мамаша ее, алкоголичка, хоть и трезвая пришла дочку навестить, а не узнала ее.
- Моя тюха была, опухшая какая-то, а эта красивая. Но похожа. - Фото принесла, - там обычная прыщавая пацанка-пэтэушница, ничего интересного. А Левашов ей, когда со лба на затылок и виски лоскуты кроил, случайно восточный разрез глаз сделал, скулы обозначились. В общем, как-то странно она похорошела. А когда ее раны под воздействием антибиотиков стали заживать, (антибиотики менялись каждую неделю), и прыщи ее мерзкие враз исчезли. А волосы на голове отрастать стали, это - что-то! Волосы росли очень курчавые, и редкого, пепельного оттенка. Рентгены частые, что ли, так подействовали? До операции они были серыми.
Ну, лечение и коллега Время свое дело сделали, стала Аня кое-что понимать. Да мастурбировать днем перестала. Но глаза ее миндалевидные, с широкими зрачками, откровенно звали в постель.