Потом жизнь закрутила Нюрку заботами да тревогами. Никак врачи у доченьки Люсеньки не могли туберкулёз вылечить. Плюнула Нюрка на врачей, да стала сама лечить. Травки настаивала, редьку с мёдом тёрла. А потом, отчаявшись, стала енотов в лесу за деревней ловить, и Люсеньку ими кормить. У енота нора прямая и короткая. Не то, что у лисы. Его легко ловить. Ёлочку небольшую срубишь, от веток очистишь, тонкий конец её ножом расщепишь на четыре лепестка. И ими вперёд палку ту в нору суёшь. Нащупал енота - начинай смолистую палку в его густой шерсти накручивать. А потом доставай, как пробку штопором из бутылки. Енот с перепугу мёртвым прикидывается, не сопротивляется совсем. Много енотов скормила Люсеньке Нюрка. И вылечила-таки туберкулёз тот клятый!

В селе опять все судачили:

- Вот дура, пацанку свою собачатиной кормит!

Потом в жизни вроде как полегче стало. Выучилась Люсенька. В город переехала. Замуж вышла за фельдшера. Вроде можно стало чуток вздохнуть посвободнее, да опять жизнь не заладилась. Пить стал зять! А Люсенька его любит. Бросать не хочет. Как с дитём малым нянчится. А своих детей Люсеньке Бог не дал. Да и откуда детям взяться, если жена болеет, а муж пьёт?

А теперь вот рак! Опять лёгкие больные оказались, будь они неладны! Хирург в городе сказал бабке Нюре:

- Если операцию сейчас не сделать, в муках скоро помрёт твоя Люсенька. - А операция сумасшедших денег стоит. Бабка Нюра ничего за жизнь и не скопила. А кто скопил чуток в селе, у тех правительство реформами своими всё вымануло. Одолжить не у кого. Только и осталось у бабки богатства, что домина её огромный. Из сосновых брёвен в два обхвата сложен был этот дом ещё Нюркиным прадедом. Кому теперь это старьё надобно?

Но решила бабка Нюра продать дом, на операцию чтоб денег наскрести. А самой к дочке в город переехать.