Через пару месяцев стала Люсенька меньше кашлять и задыхаться. А всё равно худеет, и не ест ничего. Только материны настои пьёт.
А в начале лета на бабкино имя привезли дипломаты московские здоровенную посылку из Австрии. Из города Вена. Бабка Нюра сперва не поверила. Какие тут, в глуши, дипломаты. Но ей документик показали, и в бумажке какой-то расписаться заставили. А в посылке флакончики маленькие в термоконтейнере. И инструкция на немецком языке. И ещё записка, написанная корявыми печатными буквами:
- Это ест медикамент от канцер - мой изобретений. Нужна производит иньекций в попа. Будет карашо. Пауль.
- Так и не научился, австрияк несчастный, русскому языку! - Сказала бабка Нюра. Зять никаких вопросов не стал задавать. Он в последнее время задумчивый какой-то ходил. А вот пить совсем бросил. Флакончики он в холодильник спрятал, так что для продуктов совсем места не осталось. И начал уколы делать.
И Люсенька ожила. Правда, почти восемь месяцев колол зять ей эти уколы, пока она на человека похожа стала. Раздобрела. Румянец заиграл на щеках. Глаза материны зелёные засверкали теплом и добротой. Тоска смертная из них исчезла. Стала даже бабка Нюра замечать, что зять её с Люсенькой свет у себя в комнате погасят, а сами ещё долго кроватью скрипят. Никак не засыпают. Разговаривают, наверное, шепотом.
А тут и хирург Люсенькин нарисовался. Про свою пациентку вспомнил.
- Ну, как, бабушка, собрали деньги? - Как Люсеньку увидел, бросился инструкцию на немецком языке читать. Грамотным оказался.
- Так Вы, Анна Тимофеевна, оказывается, связи с лучшей европейской клиникой имеете? Пауль этот на весь мир известен! На его деньги клиника построена. А лекарство это экспериментальное. И строго индивидуальное. Я читал его работы. Раньше его исследования секретными были. А в прошлом году их опубликовали. Но нужен образец лёгочной ткани больного, чтобы с помощью генной инженерии вырастить клетки, убивающие рак. Интересно, кто у Вашей Люси кусочек легкого брал? В нашей больнице я что-то этого не припомню!
Бабка Нюра из его слов почти ничего не поняла, а зять, фельдшер хренов, что-то сообразил.