Она уж знала про то и сама от купца-отца, который спьяну набрел на этот Аленький Цветочек и вздумал сорвать, но сразу вмешалось отвратительное, косматое чудище, владевшее цветком.

- Пусть приезжает дочка, - приказало чудовище, довольно гнусно изъясняясь на людском языке. И отобрало у купца кинжал. - Пускай не опаздывает, иначе я могу погибнуть. И пусть не прикасается к Цветку, ибо это - смерть.

Девушка была настроена романтично. Ее предупреждали, что чудовище могло оказаться простым прокаженным, которым тут несть числа, но она, полная веры в светлое и вечное, отправилась в путь.

"Нехай чудовище, - думала дочка. - Дома-то, которые с гармонью, не лучше".

Блуждая среди лиан, оплеванная обезьянами, изжаленная диковинными насекомыми, она вдруг заметила свет и поняла, что добралась до нужного места. Раздвинув ветви кустарника, она увидела ужасную картину: ее Аленький Цветочек, предмет бессонного вожделения, был сорван. Какая-то кошмарная горилла скакала и прыгала, тыча им в морду другого чудовища, уже поверженного, уже ослепленного. Кругом орали, ревели и трубили невидимые во мраке животные. Чудовище корчилось в агонии, пахло паленой шерстью.

Горилла вдруг замерла, заметив гостью. Сжимая в руке трепетный, огненный цветок в глиняном горшке, она приблизилась и улыбнулась жуткой улыбкой во всю свою немытую, скользкую рожу:

- У меня забилось сердце, - прошептала горилла. - Прижми ко мне руку и послушай. Это весна! Это пора любви, водопоя и совокупления!

Купеческая дочь, содрогаясь от брезгливости, приложила руку к мохнатому соску. Собеседник обернулся, опустился на четвереньки и торжествующе завыл:

- Красный Цветок теперь мой! И Железный Зуб тоже мой! Шер-Хан повержен, а я... я человеческий детеныш, я ухожу с нею, таков закон джунглей...

- Меня зовут Маугли, - сказал он купеческой дочери. - Я и есть твое чудовище, и ты мне покажешь, как играть на гармонии, потому что мне очень понравилась игра твоего отца, особенно застольная... И не забудь, что меня воспитали волки...