Мама Вовкина стояла над Вовкой на коленях и плакала молча.
И вдруг словно летний дождик полил, фиалкой лесной запахло. Земляникой и ландышем. Это товарищ Марусин на Вовку зеленой водой из бутылки брызнул.
Открыл Вовка глаза, сел и сказал хвастливо:
- Сквозь огонь шли. Сквозь дым и пламя.
Маска хоккейная на его лице почернела - оплавилась, ласты ныряльные обгорели. Вовка хотел сказать еще что-то хвастливое, но плечи его сгорбились, шея напряглась, и он сказал:
- Страх-то какой. Ужас... А спасать надо...
Милиционер товарищ Марусин снова брызнул на него изумрудной водой. Запах от воды можжевеловый, с грибной нотой.
- Вот бы ему понюхать... - прошептал Вовка.
Мама всхлипнула. А милиционер товарищ Марусин сказал ей:
- Ковер вам сейчас принесут. За ковром уже побежали.
Пошел милиционер товарищ Марусин в музей. Все думает, как бы ему повстречать волшебницу Маков Цвет (это милиционер-то!), порасспросить у нее насчет красоты. Если красота ушла из глаз всех жителей города Новгорода, как же ее увидишь, как же ее вернешь? И что с Попугаевым Вовкой творится?
Пришел милиционер товарищ Марусин в музей. В музее все на своих местах.
Вот витрины. В витринах предметы быта и народного мастерства.
Вот рамы. В рамах картины: пейзажи и прочее.
Нашел милиционер товарищ Марусин мраморный столб, погладил его рукой. И ощутил живое, словно он коня гладит. Мальчишкой мечтал товарищ Марусин быть цирковым наездником-вольтижером. Но не получилось у него по разным веским причинам. А лошадей он любил.
Гладит милиционер товарищ Марусин столб и шепчет задумчиво:
- Что же с Вовкой-то произошло?
И вдруг словно занавес перед ним раздвинулся, состоящий из многочисленных слоев тьмы.
Видит он небо в огне, и горы в огне, и город в огне. Даже море в огне. И двое мальчишек - один-то определенно Вовка во всей амуниции: в зимнем пальто и шапке-ушанке, другой - похожий на Вовку летнего, вылезшего из речки, - вместо трусиков - полотенце - вытаскивают из разрушенного дома старика в тунике. Тот Вовка, который летний, изранен весь, весь в саже и волдырях, и сил у него нет. Падает он.