- А зовут тебя теперь как?

- Так и зовут - Полувовка. - Полувовка улыбнулся и ушел туда - в то далекое.

В залах музея свистнуло сильно. Мигнули дежурные лампочки. Коты и кошки на крышах стали чернильного цвета. Желтая луна в небе - оранжевой.

Вовка Попугаев снова оказался в своей кровати. Сидит, ноги свесил, но чувство у него такое, что он идет. И одиноко ему и страшно. А идти надо.

"Может, не он Полувовка, а я, - Вовка подумал. - Может, ему волшебница Маков Цвет все самое лучшее отвалила. А я, может, теперь совсем никто".

И заплакал Вовка Попугаев от жалости к самому себе громкими горько-солеными слезами.

Первый "А" - двадцать девять человек (с Попугаевым их было тридцать) - на следующий день пришел в школу. Сказал первый "А" нянечке тете Леле: "Нам песню разучивать", расселся за парты и некоторое время молчал.

Все видели в эту ночь странные сны. Синих лошадей с электрическими глазами. Красных жестяных козерогов. Желтых раков. Все эти сомнительные животные странно подмигивали и говорили: "Мы, только мы. Наш, только наш..."

Но наверное, самый странный сон видела Люся. Снилось ей целое поле ломаных игрушечных автомобильчиков. По этому полю идет Попугаев Вовка один-одинешенек, худой-прехудой, совсем малокровный, в ластах и в маске. Жутко воет и на глазах ржавеет.

- Надо ему обязательно помочь. Если не мы, то кто же? - сказала Люся.

Тут поднялся шум: мол, кто же спорит - один за всех и все за одного! Посыпались предложения. А именно: сводить Попугаева в баню - в парилку, потом окунуть в прорубь... Напоить постным маслом, чтобы насквозь промаслился... Устроить ему вибрацию...

Староста Петя Ковалев прекратил это слововерчение и приказал отнестись к вопросу серьезно.

Первоклассники, это же всем известно, ребята толковые - самые замечательные мужики. Они уже многое знают, но еще не накопили самодовольства, чванства и самомнения. Это не пятиклассники, которые только и думают, что они силачи и верзилы.