А он шустер был в молодости, ходок. Вечером долго не мог уснуть, был в мечтательном расположении духа и составил ясно не на бумаге, а в голове план "В ожидании Абсолюта". Набоков бы рассвирепел. Передразнивать пересмешника так неблагородно. Давно я ничего не записывал и многое позабыл. Как подумаю, начинается сильнейшее сердцебиение. А Нина дрянь. Всё рассказала Наташе, дескать, я подлец, а она невинная жертва, но между прочим, именно сама обошла подругу на повороте.

Недавно ко мне в гости заезжал поэт-переводчик из Таллинна, давний знакомец. Наговорился с ним вдосталь. Нагулялся по столице. Попьянствовали, выпадая порою в осадок. Посражались в карты и в шахматы. Между прочим, познакомил его с Валерией. Она была ужасно плоха, и я совсем успокоился.

Выключает телевизор. Свет на сцене меркнет.

Силуэт едва различим. Звучит мелодия.

Моя дорогая матушка за неделю до моего очередного дня рождения, на Страстной неделе прислала мне письмецо. День рождения совпал в этом году с Пасхой, я ведь - Овен, агнец, распятый ещё при первом вздохе-выдохе, при первом крике. Чем распятый? Как? Хотя бы незаконнорожденностью. Граф-то я граф, а вот титул князя получить уже не удается. В письмеце в очередной раз указала мне место у параши, вытерла ноги, голубка 80-летняя: "ты в жизни оказался таким растерянным, ни к чему не пригодным. Напрасно тебя учила. Практически ты жизнь свою сам себе испортил: рано вспорхнув, взлетел, не думая ни о чем. Улетел в никуда". В общем, низко пал, сокол ясный, петух индейский. Всё правильно. Бог меня создавал и благословлял на что-то другое. Что ж, я должен выполнить свое предназначение, чтобы в зеркале смерти увидеть не холеную маску, а лицо. Жопу ты увидишь, толкает черт под локоть.

Совсем нездоров. Сердцебиение мешает ходить. Зубная боль. Утром дописал послесловие к "Тамарину" Авдеева. Потом целый день читал Льва Толстого.

Но что это я всё о себе да о себе. Слава Богу, повидал кое-что и запомнил.