Конечно, положа руку на сердце, стоило бы запретить воспроизводить плоды моего скудоумия, сдобренные невпопад случайными каламбурами (даже к финским скалам бурым обращаюсь с каламбуром), но подобная тяжба мне сегодня не по силам и не по средствам. И как бы ни было стыдно мне временами, мужества поступить по справедливости, по совести у меня попросту нет.

Поет что-то вроде: "Тореадор смелее, тореадор, тореадор..."

Вчера встал в 9, шлялся по-прежнему, поехал к 12 в "Знамя". Там ещё никого не было, одна вахтерша. Скучал страшно, пошел в аптеку, купил пиявок. Поставил. Как будто стало немного лучше. Скверно, что я начинаю испытывать тихую ненависть к тетеньке, несмотря на её любовь. Надо научиться прощать пошлость. Без этого нет любви и нет счастья. Написал письмо Наташевичу и прочел "Урон" Кроликова. Отвратительно. Перед сном вспомнил, что обещал заехать к Оленьке.

Опять я опоздал на свидание с красотой. Нет, чтоб взглянуть глаза в глаза, нос в нос, рот в рот, получить удовольствие, супердрайв, суперкайф. Так уж я устроен - всегда опаздываю: то на 15 минут, то на полчаса, а то и на целую жизнь. Даже к горячо любимой жене, единственной жене постоянно опаздывал, особенно в молодости. Сейчас я стар, свидания жене уже не назначаю. Зачем? Все равно вечером, после 8-ми я приду домой с сумкой книг, и ежевечерний ритуал повторится во всем его унылом однообразии.

Берет бутылку. Наливает в стакан вина. Смотрит его на просвет. Морщится и выпивает.

Я (мы) поужинаю. Может быть, выпью 100-200 граммов водочки (если позволит любимая, что бывает, увы, нечасто). Посмотрю теленовости по всем 13-ти каналам. Дважды или трижды погуляю с собаками. У меня два спаниеля, самцы, старший палевый, другой черно-подпалый, с коричневыми пятнышками над глазами. Кубик и Фил. Первого купил за большие деньги, второго подкинула дочь, которой его в свою очередь подарили, но он оказался в тягость. Собаки очень породистые, настаиваю, особенно Фил.