Вчера встал опять в 9. Боль в пояснице только усилилась. Читал биографию Пушкина и кончил. Гулял по парку, кое-что придумал. Произведение должно быть матрешкой, самый смышленый читатель доберется до последней. Главная тема - поголовный разврат. Начальник с подчиненной. Барыня с лакеем. Брат с сестрой. Незаконный сын с женой отца. Написал, было записку Оленьке, но боюсь, слишком нежно. Проще позвонить и говорить нарочито равнодушно.

Выпивает ещё вина.

Берет в руки пульт и снова звучит какофония.

Всё я да я... Описывать самому свою жизнь то же самое, что брить самого себя. Человек делает то и другое из опасения, что посторонний его порежет. А то и, не дай Бог, вообще прикончит. Поэтому приходится грациозно брать самого себя за нос, намыливаться насколько возможно меньше, затем нежно прогуливаться лезвием вокруг подбородка и, в конце концов, оставить полбороды не выбритой...

Встает сбоку от стола. Принимает намеренно фарсовую певческую позу и выдает руладу.

Живу я последнее время весьма уединенно и до банальности пресно: ежедневный пробег по антикварным и букинистическим лавкам, довольно нередкие посещения различных бухгалтерий газетно-журнальных контор и издательств, где за переиздание произведенной мною макулатуры, произведенной за долгие, увы, прожитые годы выдавались совершенно жалкие копейки. Но, как говорится, курочка по зернышку клюет и сыта бывает. Вот и я, петушок облысевший, масляна головушка, шелкова бородушка, для вас просто Петя, держусь пока на плаву, пусть порой и влекомый мощными водоворотами постоянных общественных переустройств.

Вчера встал как всегда в 9, перечел "Вавилонскую яму". Лень страшная. Шлялся, раскладывал пасьянсы и читал Пушкина. После обеда поехал в "Юность", но главного редактора не застал. Оленьку нашел в ЦэДээЛе. Пил с ней кофе и две рюмки коньяку. Весело болтал с ней и проводил домой. Она мила. А спина моя все хуже и хуже.