Ермий даже свой пустыннический посох из рук уронил и проговорил:
— Сгинь! сгинь, дьявол, полно тебе надо мной издеваться!
А во тьме говоривший не расслышал этого заклинания и добавил:
— Памфалонов дом сейчас здесь за углом, и у него наверно теперь в окнеещё свет светится, потому что он вечером приготовляет свои скоморошьиснаряды, чтобы делать у гетер представления. А если у него огня нет, так тывпотьмах отсчитай за углом направо третий маленький дом, входи и ночуй. УПамфалона всегда двери отворены.
И с тем говоривший во тьме сник куда-то, как будто его и не бывало.
Глава девятая
Ермий, поражённый тем, что он услыхал о Памфалоне, остался в потёмках идумает:
«Что же мне теперь делать? Это невозможно, чтобы человек, для свиданияс которым я снят с моего камня и выведен из пустыни, был скоморох? Какиетакие добродетели, достойные вечной жизни, можно заимствовать у комедианта,у лицедея, у фокусника, который кривляется на площадях и потешает гуляк вдомах, где пьют вино и предаются беспутствам».
Непонятно это, а ночь темна, деться некуда, и — надо идти к скомороху.
Ночной приют пустыннику был необходим, потому что хотя он и привык ковсем непогодам, но на улице в городе в тогдашнее время остаться ночью былогораздо опаснее, чем в нынешнее. Тогда и воры грабили, и ходили такиеотчаянные люди, каких видали только пред сожжением Содома и Гоморры. Этибыли хуже животных и не щадили никого, и всяк мог ожидать себе от них самогогнусного оскорбления.
Ермий все это помнил и потому очень обрадовался, когда только чтозавернул за угол, как сейчас же увидал приветный огонек. Свет выходил изодного маленького домика и ярко горел во тьме, как звёздочка. Вероятно, тути живёт скоморох.
Ермий пошёл на свет и видит: действительно стоит очень маленький,низенький домик, а в нём растворенная дверь, и над нею поднята тростниковаяциновка, так что всё внутрь этого жилья видно.